История Михаила М.

Михаил М.

Родился я в семье научных работников, вернее, на тот момент еще студентов медицинского вуза Москвы. Ясли, сад… Потом родители отдали меня в престижную школу в центре Москвы, а так как жили мы на окраине, то до школы мне приходилось долго добираться: метро, автобусы. Я очень не любил эту школу, потому что у меня не оставалось времени гулять с приятелями во дворе.

Более того, меня всё время отдавали в различные спортивные секции: плавание, футбол, хоккей, волейбол, баскетбол, велосипед, шахматы и так далее. Родители регулярно ходили в походы и, естественно, брали меня с собой. Я бы даже сказал, что второй школой у меня был лес.

Я быстро чем-то увлекался, родители отдавали меня в одну секцию, но потом мне быстро надоедало, и я уже хотел что-то другое. Спасибо родителям — они не принуждали меня. В 12–13 лет я попросился заниматься конным спортом и попал в современное пятиборье: бег, плавание, фехтование, стрельба и конный спорт. Тренировки были каждый день с четырех до восьми часов вечера, а в воскресенье — конный спорт за городом. У меня не было ни минуты свободного времени, уроки я делал в метро или на переменах на подоконнике. Но в восьмом классе встал выбор: или я перехожу в спортшколу, или ухожу из секции. Я ушел.

И вот тут я попал на улицу. Сигареты, подвалы, карты, стройплощадки, где мы очень любили собираться. В 15 лет я первый раз попробовал алкоголь на новогодней вечеринке в школе. Я украл у отца самодельного черноплодного вина. Отлил из бочки пол-литра и, кажется, в одиночку его выпил. Меня стошнило. Потом я уснул на сцене за кулисами. Я не уверен, что мне понравился вкус, но, видимо, мне настолько понравилось состояние, что с тех пор алкоголь стал постоянным спутником моей жизни.

Сперва это было пиво, чуть позже водка. Учиться я перестал совсем, и перед экзаменами в восьмом классе встал вопрос о моем исключении из школы и уходе в ПТУ. За меня вступились несколько учителей, и один из них, учитель географии и организатор школьного яхт-клуба, взял меня под свою опеку. Его слова оказалось достаточно, и я остался в школе.

Я заболел яхт-клубом, ушел с улицы, поправилась успеваемость, но алкоголь остался. В десятом классе мне пришлось взяться за учебу, так как я очень не хотел идти в армию, а единственная возможность, и то только теоретическая, была попасть в вуз, причем на тот момент было только четыре в Москве, которые давали отсрочку. Ребята старше меня на год все попали в армию — и золотые медалисты, и студенты МГУ, и Бауманского. 1969 год рождения забрали всех, а нам что-то обещали.

Тем не менее, я поступил на подготовительные курсы МАТИ и умудрился досрочно практически поступить в вуз. Технические предметы мне давались очень легко. В институте началась «вольная» жизнь. Я продолжал ездить в яхт-клуб, пошел в институте в секцию горного туризма, увлекся парапланеризмом, горными лыжами, горным сплавом. Все поездки, как и мероприятия в институте, сопровождались употреблением алкоголя. Всё было красиво и сказочно.

Более того, начались «лихие девяностые». Я подрабатывал в ювелирной мастерской и сам торговал этим на рынке. Денег мне хватало на всё. Сейчас я понимаю, что уже в это время я искал поводы, чтобы выпить. Пара бутылок пива вечером просто не считалась употреблением.

После института я пошел работать в КБ по специальности, но там ко мне опять пристали люди в форме с предложением послужить офицером. Моё руководство отправило меня в длительную командировку на Байконур. Моим эмоциям не было предела. Центр советской космонавтики, я ездил по всем полигонам, видел всё своими глазами. Видел несколько пусков. Работали мы в жестком графике 12 часов через 12, без праздников и выходных. Готовили к запуску один из последних модулей к станции «МИР». И там я уже начал пить спирт каждый день. На ночь. Чтобы лучше спалось.

По возвращении в Москву мне пришлось уволиться, чтобы не приставал военкомат. Я попал в фирму, торгующую оборудованием радиосвязи. Моя задача была устанавливать радиооборудование и налаживать связь. Клиентами были банки, нефтяные компании и другие богатые структуры. Задача всегда ставилась одна — связь должна быть. Цена значения не имела. Поездок было очень много. Часто по возвращении из поездки меня встречали в аэропорту, давали оборудование, деньги и билет в следующую командировку. Нам с приятелем везло. Нам сопутствовала удача и, естественно, все удачи «обмывались». А уж вечерняя бутылка водки после рабочего дня просто не считалась пьянкой.

1998 год. Наша компания всё же прогорела, но мне предложили перейти во вновь созданную компанию интернет-провайдера и стать начальником отдела радиосвязи. Я согласился. Работы было очень много. С утра я делал коммерческие предложения клиентам, потом ехал чинить сеть, потом подключать новых клиентов, и так день за днем, без праздников и выходных. Было интересно, мне нравилась насыщенность и моя значимость.

И что самое интересное — я практически не пил. Я всё время был за рулем, вечером просто падал с ног от усталости, а с утра уже ехал на работу. Меня могли разбудить звонком ночью, и я должен был ехать на ремонт. Так продолжалось года три. Я женился. Уже стал действительно начальником отдела, у меня было много сотрудников в подчинении.

И вот тут алкоголизм начал брать свое. Пить вечером каждый день стало просто нормой. Я начал позволять себе выпивать за рулем, стал злым и раздражительным, вскоре начались прогулы, я просто физически не мог встать на работу. Во время очередного скандала я выгнал жену из дома, как потом оказалось, беременной.

Чуть позже нашел другую девушку. Мне казалось, что ангел спустился с небес, думал, что теперь всё будет по-другому. Через год она забеременела, но алкоголь уже крепко держал меня в руках. Рождение дочери, упреки родителей, жены, проблемы на работе — ничего меня не останавливало. В итоге жена с ребенком ушла из дома, а после очередной пьянки на работе я очнулся в больнице голым под простыней.

Оказывается, шеф не знал, где я живу, договорился с больницей, чтобы меня откачали и утром отпустили, но я настолько был в шоке, что голый сбежал, как-то поймал такси и доехал до родителей. Отец предложил мне лечь в клинику Маршака. Там я познакомился со словами «Программа 12 шагов» и после реабилитации побывал на первом собрании АА. Увидев кучку людей, маниакально пьющих чай и твердящих «я алкоголик», я обозвал всех сектантами, добавив еще несколько нелитературных слов, решил, что теперь я знаю всё, пошел жить самостоятельно дальше. Выпил я через несколько дней. На работе я чувствовал, что ко мне есть претензии, и не нашел ничего лучшего, чем устроить скандал и уйти.

Дальше жизнь моя начала катиться вниз с ужасающей скоростью. Смена трех работ, еще одна женитьба, и всё это уже сопровождалось клиниками, детоксикациями на дому, кодировками. Я четыре раза был в «Кащенко» в «санаторном отделении», в 13-й, 15-й, 17-й наркологии, и не по одному разу, Химки, частные клиники, пил тетурам или «Колме», запивая водкой, 25-й кадр, психологи, ездил в Индию.

Я не уверен, что самостоятельно вспомню сейчас все места и всё, что я пробовал, чтобы бросить пить. Отец поменял место жительства и перевез меня в другой район. В конце концов все, да и, видимо, я тоже, опустили руки. Покончить с собой у меня не хватило сил.

Врач-нарколог ездил ко мне домой, как на работу, чтобы просто прокапать и, наверное, продлить мне жизнь по просьбе моей матери. В какой-то момент во время острого приступа панкреатита он не пустил меня на операцию просто потому, что я бы ее не перенес. «Белочка», несколько приступов эпилепсии. Говорить, что я потерял человеческий облик, даже не приходится. Мне страшно было проползать мимо зеркала, когда я двигался в магазин. Я уже не мог не пить и пить я уже не мог.

Был момент, когда я пытался не пить. Я терпел. Двенадцать суток я не пил и не спал. Я думал, что сошел с ума. У меня вылезла крапивница в жуткой форме, и я выпил. В какой-то момент мне предложили поехать в реабилитацию в Уфу, про которую говорил врач, и я согласился. Мне было уже абсолютно всё безразлично.

Шесть месяцев принудительной трезвости в запертом доме с наркоманами и попытками физически, морально, добровольно-принудительно вбить в меня смысл 12-шаговой программы, правда, по «наркомановской» методике, привели только к искреннему желанию купить пулемет и поехать «поговорить» с организаторами этой реабилитации и с каждым вторым консультантом.

Но к концу программы что-то всё-таки во мне пробудилось, и, выйдя на волю, я попал к анонимным алкоголикам в Уфе. Я, наверное, не смогу передать чувства, которые испытал. Проще процитировать классика: «Я понял, что наконец попал домой. Я дома».

Мне предложили прочитать книгу «Анонимные Алкоголики». Я не знаю, что в ней кроется такого, но с тех пор я трезвый. А спонсор просто помог мне увидеть, что можно жить трезво и при этом еще и получать от жизни удовольствие.

Первый год трезвости я задавал всем один вопрос: «Когда появляется интерес к жизни?» Сейчас мне и в голову не придет задать такой вопрос.

Михаил М.